* * *

Мы уходим искать новые земли
в старых потертых штанах.
И ломаем дорогою юные стебли,
отмеряя в шагах
вдаль и впоперек лес и поле,
высохшую траву.
Мы найдем уголок, где нас не тронут,
где не найдут.

Но сколько же можно бежать и бежать,
и думать, и строить, и снова ломать,
и верить, и веру свою же топтать.
Сколько же можно ждать...

Мы уходим, бросая единственный дом,
где родились с тобой.
И хотя мы пойдем совсем разным путем,
мы не вернемся домой.

Но сколько же можно идти и бросать
старые города.
И на обжитых, старых местах
новые бомбы взрывать...
И сколько же можно терпеть и молчать,
и верить, хоть знаешь, что лгут.
И сколько же можно от правды бежать,
озираясь на кнут...

И вытирая слезу рукавом,
всхлипывая, бывало, вдруг:
“Стой! Подожди! Мы пойдем вдвоем,
не бросая меня, друг!”

* * *


Остекленевшим взглядом смотрит ночь...
Остекленевшим взглядом смотрит в ночь
девочка-луна.
Не ее вина, что она одна.
Лунной дорожки пыль серебрится вдаль,
может быть так и надо — ничего не жаль.
Может быть так и нужно,
покорно и послушно светить другим,
пока мы спим.
Мы улетаем в ночь,
некому нам помочь, а она
тихо смахнет слезу,
видно ей — там внизу
с самой вершины скалы сорвалась судьба.

* * *


Она проснулась темной ночью.
Немая луна смотрела в окно.
И звезды так далеки и заманчивы.
Но стоит сделать только шаг,
и всё будет совсем иначе.
Она роняла руки в небо,
ища опору на той стороне.
Но там еще никто не был.
На той стороне.
А может, кто-то и был —
но не вернулся назад.
Его забыли, а он не забыл,
и звезды — его глаза.
Она стояла в открытом окне,
гадая, что там — на той стороне,
мечтая о сказочной далекой стране,
которой нет.
Она послала к нему любовь,
и он ответил дождем,
без лишних, ненужных слов
шептались они вдвоем.
Ночь хранила их секрет,
и никто не знал,
почему такой поздний свет
в открытом под небом окне.

Екатерина Матийченко.

8