Боль прощания.

Листва, деревья, укоренелая тоска сжимает грудь. Да, осень. Она во всем слепа, во всем глупа, зачем так быстро лето прогнала? Ведь летом были счастливы. И сколько нужно было нам, всего два дня?

А так, спросила у огня: “Пора?”

– Уже пора, давно сжигают сучья.

Немножко пошали, ну и что? Ведь ты такой же юной, молодой была как я!? Ну, подожди, хотя бы считанные дни! Но нет, на то Она тверда, на то Она горда своей безмозглостью, своим упорством. Бесчувственна и ленива, и даже чуточку ревнива, – пригреться захотелось у костра. Понятно, вот в чем была наша ошибка. Она не зла, она эгоистична.

* * *


Когда я смотрю на небо –
          сжимается сердце.
Только сейчас понимаешь,
  что это то, о чём ты давным-давно мечтал
  каждую ночь, с появлением первой звезды...

Я люблю этот Город,
                это Время.

Как ненавидела ранее всё это расстояние,
    которое отрывало меня от родного,
        спокойного, всегда любимого
            и самого лучшего.
        Я жила только
            единственными
                воспоминаниями
о волшебном, полном обыденном,
            но поистине чудесном.
Неважно с кем, но странно,
    помню всё до мелочей, словно нарочно
    пытаюсь запомнить и унести с собой
    в далекую “серую массу”.
Долго искала ответ – провести иль
  снести параллель? переплыть,
    приспособиться? броситься в бездну?
Неба глоток, каплю души – всё на мгновенье
  забыть, бросить в ночи...
Огонёк белой весны
    опрокинет громкое имя в тиши.
Нет, никуда
    не смогу я уйти (уйти от судьбы?).
Каждая бровка, аллея к реке, морской ветерок вдыхают желанной тоской Песнь Богов, Песнь Души – Белые Ночи.
Не оставить всё наслаждение.
        Муки любви не сравнить с
        этим счастьем, Песней струны –
                    женщины-Ночи.
„Испить всё до дна...“ – шепчет заманчиво
                    пленнику Жажда.

Тетяна.

3